Охота на соболя. Рассказы охотников

В тайгу - на место будущей охоты на соболя

Охота на соболя- вездеход

Утром перед избой раздается страшный рык — это пришел вездеход. Быстро кидаем в тесное, бронированное листовым железом нутро вездехода снаряжение, необходимое для нашей охоты на соболя. Залезаем поверх мешков и трогаемся. В каюте только одно маленькое, сплошь зацарапанное и измазанное солидолом оконце-иллюминатор, сквозь которое, конечно, ничего не видно. Вездеход толчками, все время, проваливаясь и ныряя, упрямо лезет вперед.

По крыше изредка с грохотом ударяют сучья, под гусеницами дробятся камни, слова заглушает неистовый грохот мотора. Под вечер вездеход останавливается — дальше ему не пробраться.

Мы открываем люк и, подтянув сапоги, выпрыгиваем на «дорогу». Глубокие колеи от гусениц быстро всасывают воду, след тянется далеко меж редколесья. Мы скидываем на разостланный брезент снаряжение и смотрим, как вездеход удаляется маленьким тесно-смрадным мирком, к которому мы так привыкли за восемь часов пути, что даже жаль расставаться. Вездеход еще минут десять воет за сопкой и затихает.

Тишина. Впервые, может быть за всю жизнь, неслышанная тишина. Постепенно тишина разделяется на десятки шумов — дальний гул порожистой реки, шелест ветра, скрип сухого дерева, птичье вспискивание, скороговорку ручейка, хруст камешков под ногами, но, соединившись в одно целое, все эти маленькие шумы, как ни странно, создают одну большую таежную тишину, перед которой мы стоим, стянув шапки.

Охота на соболя - природа тайгиСветловолосые пихты, ели, сосны, мрачные стволы тополей, словно бессчетно отражаются в двух поставленных напротив зеркалах. Мне приходит в голову, что тайга — это, наверное, самое дно Мирового океана воздуха, и на этом дне я сейчас стою, стремясь сообразить по первости что к чему. Для таежных охотников Саввы и Алексея давно ясно «что к чему», и они уже возятся у брезента, закрывая мешки и закидывая их камнями. Они негромко, немногословно переговариваются. Смысл разговора в том, что оба не знают: сгорела избушка на Хакубере или нет? Летом в этих местах был пожар, и избушка вполне могла сгореть, а это ближайшее сейчас к нам жилье. Остальные два зимовья — в пятнадцати и двадцати пяти километрах от наших охотничьих угодий, где будем вести добычу соболя.


Через несколько минут мы, навьючив на себя огромные рюкзаки и зарядив ружья, уходим от заваленного камнями груза. До избушки на Хакубере пять километров. Выстраиваемся гуськом и идем. Воздух сырой и холодный, земля под ногами — сплошь пропитанный водой мох, кое-где на высоких местах лежит желтый подтаявший снег. Через полчаса ходу сорока килограммовый мешок выкручивает плечи, пот льет из-под шапки. Сучья елей все смелее начинают покалывать в бока, путаются под ногами корни и мелкие елочки. Впереди в темноте нарастает рокот — это река Яй. Мы подходим к берегу.
— Осторожнее, — говорит Савва. — Здесь у самого берега глубина метра три...


Я протираю очки и смотрю, как в двух вершках от меня мчатся стремительные воды Яя. Не останавливаясь, жадно смотрю на эту странную, невиданную прежде реку, чьи черные воды, вероятно, похожи на воды подземной реки Стикс, что отделяли когда-то, в представлении древних, живых от мертвых.Я рад, что сегодня нам не надо переходить Яй-Стикс, и смутно догадываюсь, что это большая удача.

Охота на соболя - природа тайги

Постепенно в моем мозгу таежного новичка происходит переоценка ценностей. На пятом километре пути я начинаю понимать глубокую разницу между удачей и неудачей. На сегодня удачей было то, что мы в полной темноте, в конце концов, добрались до избушки. У меня был фонарик, и он даже посветил с полчаса до той поры, пока вдруг неизвестно почему не перегорела лампочка, и фонарик вместе с нами погрузился в темноту. Хорошо, что Савва и Алексей привыкли обходиться без фонариков. Они считали, что фонарики, как и многое другое на свете, ерунда и «асфальтовые штучки».

Охота на соболя - избушка охотников Мы дошли до избушки и обнаружили, что она не сгорела. Это была уже большая удача. Неудачей было то, что я почти, сразу, в самом начале пути, пробил толстый резиновый сапог об острый еловый сук. Но удача была в том, что я пробил сапог, а не ногу в сапоге.


Словом, часа через два мы дошли до избушки, свалили в темноте сухую елку, распилили, раскололи, растопили печку и повесили сушить кучу тряпья, что лежала на нарах. Из этого сырого, тронутого тлением материала мне предстояло соорудить себе спальный мешок.

Ржавая железная печурка весело трещит, пожирая огромное количество дров. На ней медленно закипают чайник и закопченная кастрюля. В избушке влажная теплота, тускло горит керосиновая лампа. Мы сидим на нарах, над печью висит ворох тряпья, мы смотрим на багровый, раскалившийся бок печи и от усталости не хотим говорить. Так заканчивается мой первый день в тайге, а впереди почти два месяца охоты на сибирского соболя.

 



 
Powered by Pro oxoty